Больше половины пятого и последнего тома переведено. Уже виден свет в конце нашего тоннеля. По этому случаю публикую статью об авторе из 20-томной Энциклопедии «Белых пятен» первопереводчика  схолий ГОМЕСА с немецкого на польский, Томаша ГАБИСЯ.

GÓMEZ DÁVILA NICOLÁS

(род. 18.V.1913 в Кахике – ум. 17.V.1994 в Боготе) – колумбийский мыслитель и афорист. Происходил из богатой семьи промышленников и землевладельцев; обучался в Европе, куда был отправлен в возрасте 8 лет; из-за осложнений после пневмонии два года был прикован к постели; под опекой частных учителей обучался классическим и современным языкам, а также философии; в возрасте 20 лет (1933) году вернулся в Колумбию, где продолжил свое обучение языкам; вскоре женился на Марии Эмилии НЬЕТО; имел от нее дочь и трех сыновей; в 50-х гг. сотрудничал с колумбийским авангардистским изданием «Mito», которым руководил поэт Хорхе ГАЙТАН Дуран; в 1959 году ГОМЕС вместе с женой совершил полугодовую поездку по Западной Европе; никогда больше он не выезжал из Колумбии, считая, что «Мир, стоящий того, чтобы по нему путешествовать, существует только в старых путеводителях»; в 1988 году ГОМЕС перенес тяжелую болезнь, в результате которой утратил речь.

Он никогда не работал ради заработка, никогда не имел никакой профессии; все время отдавал исследованиям, чтению, размышлениям, медитациям и писательству; к счастливым обстоятельствам своей жизни он относил тот факт, что его отец дожил до седых волос, поскольку, именно благодаря этому ГОМЕС мог полученное наследство сразу же передать в руки своих взрослых сыновей; он собрал роскошную библиотеку, его коллекция книг насчитывала 30 тыс. томов; библиотека была главным помещением его дома, в ней он проводил большую часть времени, писал или читал до рассвета; он говорил о себе так: «Я достиг своей главной цели: отдаться жизни в библиотеке»; он жил изолированной от современного мира жизнью, среди своей семьи и узкого круга близких друзей, с которыми обычно встречался воскресными вечерами на еженедельных собеседованиях; о его частной жизни известно немного, он хранил ее в тайне, будучи противником публикации подробностей из личной жизни; он изолировался целиком от всего, кроме собственного дела, не давал интервью, не подписывал никаких заявлений, манифестов и открытых писем, не принимал участия в конгрессах и конференциях, не принадлежал ни к одному из писательских союзов, ни по одному из общественных дел не возвышал своего голоса, не играл роли «авторитета», придерживаясь принципа: «Тот, кто не поворачивается спиной к современному миру, покрывается позором».

Он держался вдалеке от политики и продолжающихся десятилетиями партийных споров между консерваторами и либералами; был абсолютной противоположностью. «ангажированных интеллектуалов»; внешняя монотонность и рутина повседневности были для него условием постоянного внутреннего напряжения мысли; только четкий и упорядоченный режим дня давал ему возможность исполнения творческой миссии, в основе которой находилась предпринимаемая ежедневно и наново «духовная работа».

Свои взгляды ГОМЕС сосредоточил в десятке тысяч афоризмов, которые он оттачивал годами, создавая «конспиративный пункт сопротивления современному миру»; его духовную позицию характеризовала твердость давних рыцарей, сдержанность подлинных аристократов, самодисциплина монахов; он жил в обособленном состоянии, отдавая себе отчет в том, что таким способом он исполняет свою миссию («Одиночка – уполномоченный человечества по важнейшим делам»).

Все книги ГОМЕСА были опубликованы либо частным образом, либо настолько малыми тиражами, что трудно их найти даже в Южной Америке; в 1954 году в томе Notas он опубликовал свои размышления об истории Европы и Америки; в 1959 году был опубликован томик Textos – с эссе-рассуждениями в форме трактата, поделенного на параграфы об историософии, Церкви, мысли политической и метафизической, философской антропологии, понимании времени, представлении о Боге, демократии, свободе; главным произведением ГОМЕСА является 5-томное собрание афоризмов, называемых автором «глоссами» или «схолиями»: Escolios a un texto implícito (I-II, Bogotá 1977), Nuevos escolios a un texto implícito (I-II, 2 Bogotá 1986), Sucesivos escolios a un texto implícito (Bogotá 1992); постепенно его творчество получает признание в Германии, Австрии и в Италии; им восхищались Эрнст ЮНГЕР, Эрик фон КЮНЕЛЬТ-ЛЕДДИН, Бото ШТРАУСС и философ Роберт ШПЭМАНН.

Афоризмы ГОМЕСА, в которых нет и следа аффектации, пафосной риторики и сентиментальности, создававшиеся в безэмоциональной атмосфере, отличаются ясным, четким и выразительным стилем, отмечены изысканным великолепием языка, их характеризует языковая и интеллектуальная дисциплина в степени, редко присутствующей в современной литературе; ГОМЕС отвергал громоздкие интеллектуальные конструкции и системы, будучи философом ищущим истину путем постоянной рефлексии и вдохновляющим на ее поиск, побуждающим к мудрости и обогащающим воображение; его афоризмы служат не объяснению, а внезапному обнаружению некоторого скрытого измерения реальности, что совсем не означает того, что они не требуют от читателя глубоких раздумий и неоднократного перечитывания; наконец, они являются проблеском, неожиданно освещающим великую идею.

ГОМЕСА в его текстах не ограничивали ни вкусы читателей, ни оценки критиков; он писал для узкого круга друзей, считая, что для «дураков» писать не имеет смысла («Культура – это родовое наследство. Или тайна для друзей. Остальное – гешефт»); он сознательно самоизолировался от культурной жизни Колумбии, чтобы шум мира не мешал ему сосредоточиться на самом важном; он был свидетелем «духа времени», не уступая ему ни в чем.

ГОМЕС – реакционный постмодернист, консервативный постнигилист, пессимизм и скептицизм которого свободен от отчаяния; его характеризует осторожный оптимизм, вытекающий из укоренения в вере; он относился с недоверием к крупным системам, абстрактным доктринам и общим рецептам; он считал, что нельзя полностью доверять идеям, возраст которых насчитывает менее 1000 лет; он был реакционером, но избавленным от иллюзий, что мечты о прошедшем «золотом веке» могут исполниться; не смотря на то, что по духу были близки ему классические реакционеры де МЕСТР или Доносо КОРТЕС, он не может считаться учителем контрреволюции, поскольку знал, что времени назад обратить невозможно («Подлинный реакционер не тот, кто мечтает о стародавних временах; он охотник, выслеживающий святые тени на вечных вершинах»; «Реакционер тоскует не о реставрации, а о новом чуде»; «Если реакционер говорит о неизбежной реставрации, мы не должны забывать о том, что он считает тысячелетиями»).

ГОМЕС не учил и не поучал ex cathedra, не давал рецептов и программ; его необыкновенная эрудиция тщательно укрыта, нигде он ее не выставляет напоказ, не пугает ею читателя; он приглашает его к «идеальному путешествию», предлагая ему герменевтику, которая отражает фундаментальные и неизменные парадигмы человеческого существования; все творчество ГОМЕСА лишено ссылок на то, что актуально («Актуальность – определение того, что наименее важно»; «Жизнь сейчас наряжает современника в смертельный саван актуальных тем»; «На дурака оказывает впечатление только самое новое. Для мудрого человека ничего не зависит от даты»); события и проблемы представляются им всегда sub specie aeterni; в каждом его афоризме присутствует – явно или скрытно утверждение о связи с транценденцией, связи мифологической, догматической, мистической, философской или экзистенциальной.

Он писал о себе так: «Я не современный нонконформистский интеллектуал; я возмущенный средневековый житель»; его возмущение направлялось против всех проявлений современной культуры, духовных, моральных, эстетических, политических и идеологических истин современности («Все типичные проявления современной эпохи являются закамуфлированными богохульствами»); он был иерархистом («Жизнь – мастерская иерархии. Только смерть демократка») и с этой позиции он осуществлял радикальную, безжалостную деконструкцию рационализма, утилитаризма, либерализма, демократии, детерминизма, сциентизма, психоанализа, экономизма, идеологии прогресса, гуманитаризма и т. п.; он не шел ни на какие компромиссы с современной культурой (которую считал проявлением примитивизации человека), рождающиеся от неосознания того, что человек – Божия тварь; только вера в то, что для проблем человека не существует человеческих решений, и пытался защитить его от всякого рода идеологических, политических, моральных и эстетических аберраций; все современные доктрины, во главе с демократией, – это, согласно ГОМЕСУ, – ереси, не признающие зависимости человека от истин высших, чем он сам, трактующие его как конечную инстанцию легитимации существования и творения, поднимая его до ранга божественности, что неизбежно ведет к беспорядку  в разных сферах жизни и к преобладанию глупости, вульгарности и посредственности («Политики в демократии являются конденсаторами глупости»; «В демократии “человек принципов” просто обходится несколько дороже»; «Демократия не предоставляет власти тому, кто не отдает ей чести, жертвуя ей свою совесть и вкус»; «Революции ужасают, но избирательные кампании вызывают отвращение»).

ГОМЕС особенно переживал о демократизации Церкви, начатой Вторым Ватиканским собором, считая что подлинной религией является религия «монастырская, аскетичная, авторитарная и иерархичная»; открываясь миру, Церковь поддалась эгалитарно-демократической ереси, наиболее ярким проявлением чего была литургическая реформа («Ритуал – вечный двигатель сакрального. Любое нововведение – профанация»; «Тот, кто реформирует обряд, ранит Бога»); ГОМЕС не мог вынести того, что «В руках прогрессистского клира Евангелие деградировало до сборника этических банальностей»; он придерживался мнения, что унификация догматов, смягчение морального учения, упрощение обряда не привлекают к Церкви неверующих, а – наоборот – приближают Церковь к ним; в конце своей жизни он сознавал, что утрачивает родину, которой была для него традиция, дособорный католицизм; однако, он утверждал также, что: «Католицизм не решает никаких проблем, но он – единственная доктрина, которая все проблемы ставит», а «Тяжесть бытия можно вынести только стоя на коленях»; но он не терял и надежды: «Наша последняя надежда – на несправедливость Бога».

ГОМЕС свободно перемещался по универсуму европейского духовного, культурного и интеллектуального наследия, ведя постоянные собеседования с его творцами; «Можно сказать, что для своего ближайшего окружения ГОМЕС Давила был ключом и щедрым товарищем на пути к его универсуму; для его читателей это, возможно, был последний повод увидеть, кем является высоко образованная личность, мыслитель, насыщенный духом и никакая неожиданность в его присутствии не может нас сбить с толку (…). Это постоянное присутствие голосов из прошлого, это обращение к сокровищнице опыта, который шаг за шагом можно усвоить, придает образу вещей высокую конденсацию и выразительную подлинность, недоступные человеку, не знающему своего прошлого (…). Сквозь все эти голоса, редко непосредственным образом, чаще – имплицитно, в отвлеченных формулировках, в сдержанном возмущении некоторых его высказываний звучит трагическое сетование об утраченном духовном наследстве, разрывы в образах прекрасного, великого, сильного, тонкого, совершенного, расцветавших некогда на полях, засеянных ценностями, но вытоптанных банальностью, примитивными инстинктами и варварством» (Ф. ПИСАНО де Бригар, Semblanza de un colombiano universal…; ГОМЕС писал для того, чтобы «транслировать своим будущим духовным сотоварищам наследие великого спора»; он говорил о себе: «Я не принадлежу к миру, который преходит. Я длю и передаю истину, которая бессмертна»; он напоминал, что нет вещей неизвестных, но зато есть вещи вечные» и что «существуют идеи, которые нас призывают, а потом – вновь уходят с ударом крыльями по оконной раме»; можно их услышать, зная, чем они есть: «Мы не являемся суммой наших дел. Мы – нерушимость нашего наиболее глубоко укрытого кристалла или его наиболее таинственная трещина».

На польском языке подборка афоризмов ГОМЕСА публиковалась на страницах «Stańczyka»: 12 (1990), 13 (1990), 14 (1991), 24 (1995), 25 (1995), 28 (1996).

15. VOLKENING, Anotado al margen de „El reaccionario” de Nicolás GÓMES Dávila, „Eco. Revista de la cultura de Occidente” 1977, nr. 205; F. NIEDERMAYER, Konservative Aphoristik aus Kolumbien, „Criticón” 1979, nr. 56; он же: Über Nicolás GÓMES Dávila, w: Nicolás GÓMES Dávila. Einsamkeiten, Wien 1987; A. CASTAÑÓN, Retrato de un pastor de libelulas: Nicolás GÓMES Dávila, „Revista del Collegio Mayor de Nuestra Señora del Rosario 1988, vol. 81, nr. 542; G.-K. KALTENBRUNNER, Un pagano che cree en Christo. El antimodernista colombiano Nicolás GÓMES Dávila, „Revista del Collegio Mayor de Nuestra Señora del Rosario 1988, vol. 81, nr. 542; A. MUTIS, Donde se vaticina el destino de un libro inmenso, „Revista del Collegio Mayor de Nuestra Señora del Rosario 1988, vol. 81, nr. 542; F. PIZANO de Brigard, Semblanza de un colombiano universal: las claves de Nicolás GÓMES Dávila, „Revista del Collegio Mayor de Nuestra Señora del Rosario 1988, vol. 81, nr. 542; H. TÉLLEZ, La obra de Nicolás GÓMES Dávila. Una dura punta de diamante, „Revista del Collegio Mayor de Nuestra Señora del Rosario 1988, vol. 81, nr. 542; R. MAURER, Reakionäre Postmoderne. Zu Nicolás GÓMES Dávila, в: Aufklärung und Postmoderne. 200 Jahre nach der französischen Revolution das Ende aller Aufklärung, Berlin 1991; J. G. COBO Borda, Solitario entre libros, „El Tiempo” 15.III.1992; M. MOSEBACH, Besuch bei Nicolás GÓMES Dávila, в: Aufzeichnungen des Besiegten, Wien 1994; A. GUERRERO, Nicolás GÓMES Dávila. Discumbrimiento de un pensador, „El Tiempo” 25.IX.1995; G.-K. KALTENBRUNNER, Antimodernismus in Aphorismen. Das Werk Nicolás GÓMES Dávilas, „Junge Freiheit” 1995, nr. 1; E. von KUEHNELT-LEDDIHN, Der Geist seht rechts! Das Lebenswerk des Nicolás GÓMES Dávilas, „Theologisches” IV.1995; O. TORRES Dique, Nicolás GÓMES Dávila: la passión del anacronismo, „Boletin Cultural y Bibliografico 1995, nr. 32; T. GABIŚ, Ostatni wielki reakcjonista?, „Stańczyk” 1996, nr. 28; A. QUEVEDO, Metafisica aqui? Reflexiones preliminares sobre Nicolás GÓMES Dávila, „Ideas y Valores. Revista Colombiana de Filosofia” 1999, nr. 111; F. VOLPI, Nicolás GÓMES Dávila, в: Grosses Werklexikon der Filosofie I, Stuttgart 1999; он же: Nicolás GÓMES Dávila. Il perfetto reazionario, „surplus” 1999, nr. 4; G. CANTONI, Un contro-rivoluzionario cattolico iberoamericano nell’eta della Rivoluzione culturale: il „vera reazionario” postmoderno Nicolás GÓMES Dávila, „Christianità” 2000, nr. 298; M. GALINDO Hurtado, Un pensador aristocratico en las Andes – una mirada al pensamiento de Nicolás GÓMES Dávila, „Revista Historia Critica” 2000, nr. 13.

Томаш ГАБИСЬ

Перевод Владимир Дворецкий

https://gomez-davila.livejournal.com/161070.html